Автор: frezia

Глава 4. Палаточный городок
Чутье не подвело Зингера: на этот раз станция не думала пропускать их так легко (да и дежурные во Владыкино предупреждали, что на Савеловской не всегда спокойно).
На первый взгляд, станция была так же пустынна, но теперь даже Данила почуял: кто-то здесь есть. Кто-то или что-то. Не факт, что материальное и даже живое, но что-то большое, затаившееся и явно поджидающее их.
Когда Данила боялся, он сразу начинал говорить – много и преувеличенно громко, и даже неважно, о чем. Вот и на этот раз он уже открыл было рот, но ничего произнести не успел – Зингер неожиданно метнулся к нему и сделал подсечку, повалив на землю. Данила хотел было высказать все, что думал по этому поводу, но снова не получилось: по стене пронеслась чья-то большая и на редкость уродливая тень, с птичьей головой, когтистыми крыльями и неожиданным крокодильим хвостом. При том что на станции по-прежнему не было ни души.
- Незрячие сущности, - пробормотал Зингер сквозь зубы, но когда Данила переспросил, ничего добавлять не стал и посоветовал слиться с землей. Однако долго лежать в неудобном положении было скучно и неприятно, и Данила уже собрался приподняться, но тут тень просвистела во второй раз – и к тому же зримо увеличившись в размере. Хотя, возможно, это была уже другая. А еще у тени в клюве что-то болталось. Данила присмотрелся и слился с землей еще теснее. Это что-то контуром весьма напоминало человека, хотя на станции по-прежнему никого не было видно.
- Что за…
- Тихо, - прошипел Зингер, - они не видят, а ориентируются по звуку.
- А нельзя их как-нибудь, - Данила указал глазами на ствол.
- Как ты собираешься бороться с тенью?
- Если тень, значит, ее нет!
- Скажи это ей! – тут, кажется, упоминаемая тень что-то уловила. Данила не увидел, а скорее ощутил ее приближение. Зингер вдруг вскочил и зигзагом бросился бежать. Бежать к переходу!
- Стой! – заорал Данила, забыв о конспирации – ну да что уж теперь. – Ты куда?
Он попытался снова рвануть, но тут что-то неуловимое опутало его руки и ноги невидимой, но очень крепкой сеткой. А в другом углу, как раз там, куда направлялся запаниковавший Зингер, зашевелилась другая. Данила, кажется, понял, почему здесь не задерживается никакая живность.
   Данила видел, как Зингер бежал навстречу верной гибели, и никак не мог помешать. Конечности не слушались, единственное, что он мог делать, - говорить. И немедленно этим воспользовался:
- Эй, ты, баран! Я к тебе обращаюсь, мутант!
Зингер и ухом не повел и не подумал замедлить бег.
- Можно, я буду звать тебя Зинни? – опять мимо цели!
- А правду говорят, что твоя мать путалась с черным?
Ничего такого никто не говорил, просто Данила достаточно пробыл в Большом метро, чтобы усвоить несколько грубых ругательств. Он даже не представлял, как выглядят черные, просто ляпнул наугад – и кажется, нащупал брешь. Зингер вздрогнул и остановился. Данила видел, как напряглась его спина – значит, как минимум он об этом задумался?
Зингер машинально провел по щеке ладонью, а потом резким движением вытащил из рюкзака что-то вроде дудочки и заиграл. Тут же натяжение невидимой сетки ослабло, и Данила сумел из нее вылезти. Зингер играл еще долго, не спеша приближаясь к тоннелю, и тени на стенах будто уснули. Только между Савеловской и Менделеевской Зингер сунул дудочку в рюкзак и так же не спеша, с затягом засадил Даниле в правый глаз. Особенно оскорбительно было то, что он даже не потрудился повернуться.
  Весь переход до Кольца Данила упорно тащился сзади. Фингал немилосердно болел, а главное, было обидно. Может, он и хватил через край, но хотел как лучше. Он же не был в курсе плана, который, к слову, можно бы и обсудить! К тому же по правилам нужно  вызвать обидчика на честную схватку и ответить тем же, но Зингер, получив варежку под ноги, только сощурился и пообещал ответить на вызов позже, когда они выполнят задание и вернутся домой, а пока не до игрулек. Самое обидное, что сказано это было самым снисходительным тоном.
- А тебя назвали в честь машинки, - буркнул под нос Данила, когда они вновь вступили на территорию Ганзы и приобрели билеты на трамвай (начальство щедро отсыпало патронов на расходы, так что можно было не экономить). Однако напарник только пожал плечами и ответил невпопад:
- Надо выспаться. Остановимся на Проспекте мира, там неплохие палатки, затем в Китай-город.
- Ты же хотел на ВДНХ? – не понял Данила, уже забыв об обиде.
- Еще успеется, - уклонился от ответа начальник их маленькой экспедиции. – Возникла тут одна мысль…
И, конечно, ничего больше не стал объяснять.
Проспект мира действительно славился гостиничными палатками – их по метровской оценке можно оценить на четверку. Их палатка была даже двухкомнатной, с откидным столиком и двумя стульями посередине. Но Данила с ностальгией вспомнил гостиничный дом Университета, большую часть времени стоявший пустым по причине тотального отсутствия гостей. Только в случаях семейных ссор изгнанные мужья или оскорбленные жены занимали номера, да молодые пары жили в ожидании, когда им выпишут ордер на отдельное жилье. Вспомнив о доме и, соответственно, об Элле, Данила уже не мог заснуть.
- Помни, дома дуэль, - мстительно припомнил он, но напарник не ответил. У Дэна возникло предположение, что тот сдрейфил, но оказалось, напарник банально спал. Полночи Данила проворочался, ну а Зингер, естественно, разбудил его чуть свет.
- Эй, Дэн, вставай, - тряс его за плечо Зингер (после случая с тенью он называл его именно так, видимо, в отместку за «Зинни»). Это подействовало, и Данила  немедленно взвился:
- Я же просил НЕ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТАК!
- Так короче, - снизошел до объяснения Зингер, - когда времени в обрез, удобно.
- Мне плевать, как тебе удобно! И сейчас времени не в обрез!
Зингер нетерпеливо дернул шеей.
- Короче: мне нужно отлучиться. Сиди в палатке и никуда не ходи, скоро буду.
- И сколько мне тут сидеть? – недоверчиво поинтересовался Данила.
Зингер поморщился. Казалось, сама необходимость что-то объяснять, как и формулировать длинные фразы, вызывала у него досаду. Однако он терпеливо ответил:
- Вернусь так скоро, как смогу. Твоя задача – не делать глупостей.
Это уже было чересчур. Данила немедленно вскочил:
- Слушай, мне надоело, что наши планы постоянно меняются! Вернее, твои планы меняются, и ты даже не находишь нужным меня в них посвящать! Почему ты вообще не отправился один?!
- Инструкция запрещает, - кратко ответил Зингер и вышел из палатки, таким образом дав понять, что разговор завершен.
«Может, он услышал чьи-то голоса? - гадал Данила, оставшись один. – Не зря же говорили, что он что-то слышит….» Потом подумал о предстоящей дуэли, кровожадно улыбнулся и снова залег спать.
  Ему снова снилась Элла, но теперь она выглядела вполне безмятежной. И от этого почему-то стало тревожно Даниле.
- В пределах Кольца травы нет, - бодро сообщил Зингер, вернувшись. Он говорил, как всегда, четко и по существу, словно каждое лишнее слово было лично его упущением. О чувствах и прочем он вообще предпочитал не упоминать, так что производил впечатление крайне замкнутого человека.
    Насколько, конечно, мутант вообще может считаться человеком. Пока, правда, никаких особых отличий Данила у него не заметил, за исключением мелочей вроде сдвоенных пальцев на ногах – но сейчас этим трудно было кого-либо удивить. Оставалась только его обостренная интуиция – но она еще не означала каких-то особых телепатических способностей. Данила вдруг поймал себя на мысли, что нелегко, наверно, сходиться с человеком, мысли которого как на ладони. Как вообще, интересно, общаться с телепатом? Фильтровать мысли или слова…
- Лучше просто говорить то, что думаешь, - подсказал Зингер. – И покороче.
Видимо, Данила так увлекся, что не заметил, как начал мыслить вслух. Но не успел как-то отреагировать на эту ремарку, как в палатке появилась голова с внушительной лысиной и в очках. Вслед за головой в палатку протиснулось и остальное тело, после чего подало руку Даниле:
- Член Совета станции Проспект Мира Лайк, - отрекомендовался он.
- А по отчеству? – уточнил Данила, пожимая руку. Лайк годился ему в отцы.
- Не нужно формальностей, - заверил его Лайк и улыбнулся самой формальной улыбкой. Зубы, однако, оказались не самыми белыми - вечная проблема Метро с зубами. Даже в Университете, вспомнил Даниле, из всех стоматологических инструментов у них были веревка с дверью и щипцы. Зингер устранился от представления, видимо, рассудив, что и без него справятся с этой задачей.
- До меня тут дошли слухи, - откашлявшись, Лайк перешел к сути дела, что выдавало в нем человека весьма занятого, - что вы ищете в здешних широтах некий предмет…Видимо, в силу возраста и романтического настроя вы приняли на веру некие мифы, в чем, конечно, нет ничего предосудительного, но что может иметь неожиданные последствия…- Лайк немного сбился и решил начать сначала, но Данила порывисто воскликнул:
- Но ведь человек же исцелился!
- Давайте я расскажу, как было дело, - небрежно предложил Лайк, переходя на обычный слог, - как было на самом деле.
И рассказал. Оказывается, не было никакой травы, и не было Андреева исцеления, и умер он от укуса пса в тот же день, как получил его. А его дочь бежала из места их заточения, но за это пришлось ей заплатить единственным, что у нее было, - чистотой.
Данила слушал и чувствовал, что даже не может возразить. Он  сам не ожидал, как глубоко вросла в него надежда. Она не только была, она крепла с каждым днем – чтобы теперь так бездарно и жалко разлететься. Конечно, бывший командир Андрей давно сгинул – если вообще существовал…Но откуда же пошел о нем слух? Кто стал распространять и повторять легенду, вплетя в нее несбыточный сюжет о горюч-траве? Кому это было нужно – давать никчемную надежду? И как же они в нее вцепились!
Но ведь не бывает дыма без огня? Может, трава была не такой уж чудодейственной, но вдруг она реально существовала и умела лечить какую-нибудь хворь? И может быть, все еще есть? Пускай от человечества остались жалкие несколько тысяч, если осталась надежда – они не вымрут.
Данила решительно поднялся, собираясь озвучить эти  свои мысли.
- Мы поняли, - неожиданно вставил Зингер. – И согласны.
- С чем согласны? – не понял Данила.
- Ну как же, - уже в который раз Зингер пожалел, что не умеет трансформировать мысли напрямую мозг. – Поняли, что никакой травы не существует, и согласны, что поиски не имеют смысла.
Чиновник перевел взгляд на Данилу, но тот лишь смог что-то промычать. Ощущение было такое, что из-под ног выдернули ковер и всякая опора пропала.
Чиновнику хватило воображения, чтобы принять это мычание за согласие, после чего он снова разулыбался и откланялся.
- Вали отсюда, - сипло предложил Данила, когда полог палатки задернулся. Подумал и добавил: - Я с тобой даже драться не буду.
Зингер даже потряс головой от нетерпеливого желания объяснить все и сразу, не прибегая к помощи слов:
- Они ясно нам дали понять: наши поиски тут не желательны. Я встречался с одним информатором, но он оказался засвечен, за ним следили. Короче: если не уберемся сейчас, вечером сделать это будет сложнее. Похоже, нас принимают  за шпионов конкурирующей державы, но пока не определились, Республики или Рейха. А Ганза готова уничтожить  траву, лишь бы она не досталась соседям, - Зингер откинулся на раскладушке, переводя дух после такой длинной речи.
- И ты струсил? – мрачно резюмировал Данила.
- Да какая разница! Если нас посадят до выяснения обстоятельств, сильно это поможет поискам? Лайк запомнил нас, когда мы еще катили по Кольцу – а память у него
профессиональная! Так что давай собирайся.
Собирать Даниле особенно нечего, и через несколько минут они покинули гостеприимный палатный городок и всю станцию Проспект мира.